Архивы

Татьяна Жданок: правозащитная деятельность часто кажется неблагодарной

11:40 01/08/2012

Председатель Европейского русского альянса, депутат Европарламента Татьяна Жданок.Татьяна Жданок — депутат Европейского парламента с 2004 года. Родилась и живет в Латвии, имеет ученую степень доктора математики. Ее родной язык — русский, свободно владеет латышским, английским и французским. От партии ЗаПЧЕЛ прошла в Европарламент. Но считает себя в большей мере не политиком, а правозащитником. Ее кумир — мать Тереза.

О нюансах своей работы в Европарламенте, о русскоязычном мире она рассказала в интервью РИА Новости.

— Татьяна Аркадьевна, вы по-прежнему единственный русский человек в Европарламенте или эта информация уже устарела?

— Наверняка такая запись в паспорте есть еще у нескольких депутатов из Латвии или из Литвы. Но позиционировать себя как представитель интересов русскоязычных, пожалуй, осмеливаюсь (или нет, не осмеливаюсь, а делаю это) я одна.

— Насколько важно для европейцев, чтобы звучал голос представителя в том числе русского народа, ведь Россия не член Евросоюза?

— Как известно, Европейский Союз держится на трех опорах. Во-первых, его Совет — очень мощный и влиятельный орган, где представлены правительства двадцати семи стран-членов Евросоюза. Затем Комиссия — хранитель европейских договоров и единственный орган, имеющий право законодательной инициативы. И собственно Парламент, в который напрямую избраны депутаты.

Русскоязычные жители стран ЕС — это по определению естественное меньшинство. Для меньшинства выход на трибуну возможен только через Европарламент, так как через Совет он практически закрыт. Потому что правительство представляет интересы большинства и зачастую высказывает точку зрения против интересов своего же меньшинства.

Латвия на протяжении пятнадцати лет, до вступления в 2004 году в Евросоюз, устами своих представителей при европейских структурах излагала и навязывала всем определенные стереотипы о советской оккупации, депортации как форме геноцида и плановой русификации республики. Именно с этими укоренившимися штампами мне приходится сейчас воевать. Но я вовсе не одинока. Большую поддержку оказывают неправительственные организации. Это в первую очередь Латвийский комитет по правам человека, а также Русская община Латвии, Русское общество, общества украинцев и белорусов.

— Они тоже являются частью русских организаций?

— Мы говорим в данном случае о русскоязычных жителях Латвии. Хотя слово «русскоязычные» почему-то многих коробит. Лучше всего аналогичное понятие звучит по-французски: «russophone», и во Франции есть ассоциация русофонии. По-английски это звучит как «russian-speakers», — тоже ни у кого не вызывает неприятия. Так или иначе, этот термин вошел в международное право как «лингвистическое меньшинство».  То есть те же самые латвийские этнические белорусы, украинцы, русские, евреи, часть поляков, часть латышей, для которых русский является родным языком, входят в одну лингвистическую общину. И  Латвия является, с одной стороны, мультиэтническим государством, а с другой стороны — двухобщинным государством с точки зрения языка и культуры.

Вернусь к Латвийскому Комитету по правам человека. В этом году мы будем отмечать 20-летие этой общественной организации. Я была одним из ее учредителей. Тогда, в 1992 году, ко мне как к депутату Верховного Совета Латвии стали обращаться люди, которых латвийские власти отказывались признавать гражданами страны. Треть постоянных жителей Латвии была объявлена негражданами.  Создание исполнительной властью этой массы доморощенных нелегалов было незаконным в подавляющем большинстве случаев. И мы нашли свой способ борьбы: обращение в суд. Но это не всегда помогало. Вскоре естественным образом назрела необходимость в доведении всех этих проблем до сведения международных структур. Для этого и потребовалась независимая правозащитная организация. Безусловно, большие возможности дает и мандат депутата Европейского парламента.

— Почему только Латвия имеет в Европарламенте своего представителя, защищающего права русскоязычных, а другие страны-члены ЕС, где также проживает много наших соотечественников, не сделали этого? Или в Европарламенте существует квота на русскоязычных правозащитников?

— Дело в том, что меньшинствам очень трудно проводить в парламент своих представителей.  Чтобы помогать в становлении политиков, представляющих интересы русскоязычных граждан ЕС, по моей инициативе был создан Европейский Русский Альянс. На выборах Европарламента 2009 года в Эстонии я лично попыталась поддержать одного кандидата в депутаты, который мог бы достойно представлять русскоязычных Эстонии в Европарламенте. Но силы были разрозненны. И ему не удалось пробиться. В Литве был объединенный список представителей польского и русского меньшинства. Депутатом стал представитель польского меньшинства. Насколько он  защищает интересы русских, судить, наверное, коллегам в Литве. Буквально на днях мне рассказали об одном русскоязычном профессоре из Ирландии. Он там уже достаточно известный человек, специалист по финансовой политике, смело критикует правительство, готов участвовать в предвыборной кампании. Европейский Русский Альянс будет стараться помогать ему на выборах в Европарламент от Ирландии.

— От русских в Ирландии?!

— Нет, он будет баллотироваться от партии социалистов.

Понимаете, партии заинтересованы включать в свои списки кандидатов, которые могут привлечь голоса меньшинств.  Русскоязычный избиратель там не так многочислен, как в Латвии (здесь он составляет примерно 25%), но все-таки есть на кого рассчитывать.

Например, в Германии в партии «зеленых» состоит много  политиков  турецкого происхождения. Недавно председателем этой партии стал мой бывший коллега по фракции Европарламента Чем Оздемир.  Кстати,  это первый пока случай в Германии, когда потомок мигрантов становится председателем партии национального уровня.

Вынуждена заметить, русскоязычные пока не очень политически активны в Германии и в других западных странах. Вот еще один пример. В Берлине живет очень энергичный и творческий человек Марина Бурд. Она руководит сетью русских школ и дошкольных учреждений. Как-то она обратилась ко мне, потому что у них была проблема с помещением для школы. Я попросила о помощи  депутата муниципалитета, которого знала. И тогда же сказала Марине: если бы вы сами были таким депутатом, было бы намного проще решать проблемы.

Между тем в Берлине, где очень много наших соотечественников, нет ни одного русскоязычного депутата.

— Один из европейцев баллотировался в Европарламент с программой, построенной на защите прав и интересов России и русскоязычных. Вы наверняка его знаете, это — Джульетто Кьеза, известный в нашей стране итальянский журналист.

— Джульетто Кьеза более двадцати лет работал в Москве. Он действительно является другом России. И вообще надо сказать, что в Европейском парламенте есть несколько коллег, с которыми мне легче всего находить общий язык. Это, как правило, те люди, которые длительное время жили в России. Например, Владимир Ремек — чешский летчик-космонавт, герой Советского Союза, а также Чаба Табайди, работавший в посольстве Венгрии в Москве.

Россия — особая страна, и по-настоящему открыть ее для себя не удается с первого взгляда. Россияне сами очень часто не заботятся о том, какое представление о России создается у иностранца.  Особенно хорошо на отрицательный образ России поработала первая волна нуворишей, прибывшая на Запад. Об этом надо говорить, и, может быть, создавать какие-то специальные имиджевые проекты. Я видела передачи на французском телевидении, в которых  подробно выяснялось, как воспринимают французов в других странах мира. А россияне почему-то не делают этого.

— Вы проводите «Русские дни» в Европейском парламенте, чему они посвящены?

— По инициативе Европейского Русского Альянса совместно с представительством Русской Православной Церкви мы проводим Европейский Русский форум, который в ноябре этого года состоится уже в пятый раз. Постоянным нашим партнером является фонд «Русский мир».

— Какие темы поднимаются в рамках форума?

— Выбираем наиболее значимые проблемы. К примеру, в прошлом году одно  секционное заседание было посвящено опасности усиления праворадикальных движений в Европе, имея в виду и Россию. Мы рассматривали также вопросы евразийского сотрудничества, обсуждали программу восточного партнерства ЕС — что это дает России. Тематика постоянно меняется, события развиваются столь стремительно, что прогнозировать, что будет актуально в нынешнем ноябре, я пока не берусь.

Стараемся обновлять состав участников, особенно за счет молодых политиков. Потому что пришли к выводу, что для выполнения задачи усиления представительства русскоязычных в выборных органах власти надо опираться скорее не на моих сверстников, а на поколение наших детей. Ведь они полноправные участники европейского процесса.

— Что лично вам дает работа по защите прав людей?

— В своей прошлой жизни, как математик, я полагала слишком роскошным заниматься только теорией, человеку надо еще что-то делать на этой земле. И посчитала главным для себя — помощь конкретным людям, попавшим в сложную ситуацию. За прошедшие годы их было много.

Меня допускали в места задержания нелегалов. Я помогала людям, которые вышли из тюрьмы. Во многих случаях от них не то что благодарности, но просто приличного поведения не дождешься. Ты, например, с таким трудом добился для нелегала статуса, а он через полгода совершает преступление. Или был еще такой случай. Женщина из центра задержания нелегалов оказалась беременна. Я вытащила оттуда и ее, и отца ребенка. Но у малыша оказался врожденный порок сердца, и родители после смерти ребенка расстались.  Вот такие трагедии случаются.

Правозащитная деятельность часто кажется неблагодарной, в ней нельзя рассчитывать на быструю отдачу.

Беседовала Наталия Вершинина

 

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться для отправки комментария.